Международный день детей, больных раком

15 февраля в мире установлена специальная дата — Международный день детей, больных раком. В этой связи  врач-онколог детского онкогематологического центра Брянской областной детской больницы, главный внештатный детский онколог Брянской области Валерия Мартыненко рассказала о проблеме детской онкологии.

— Валерия Викторовна, давайте для начала обозначим масштаб проблемы.

— Если говорить об общемировых показателях, то, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), онкологические заболевания ежегодно диагностируются у 300 000 детей от 0 до 18 лет. Если говорить о Брянской области, то на диспансерном учете у нас сейчас состоит 251 ребенок.

В нашей стране за последние 25 лет удалось добиться серьезного прогресса в лечении детей с онкологическими и гематологическими заболеваниями. Это стало возможно благодаря становлению и развитию диагностических методов, совершенстованию этиопатогенетической и сопроводительной терапии, реабилитации и других аспектов медицинской помощи детям.

В Брянской области с 2013 года функционирует детский онкогематологический центр, который является структурным подразделением ГБУЗ «Брянская областная детская больница». В отделении проходят обследование и лечение дети, подростки с заболеваниями крови (анемия, тромбоцитопения, коагулопатия, в т. ч. гемофилия, нейтропения, геморрагический васкулит и др.) и злокачественными заболеваниями центральной нервной системы, мягких тканей, костей, почек, крови (лейкоз), лимфатической системы (лимфома) и другими заболеваниями. В лечении опухолей и заболеваний крови используются современные клинические протоколы, в том числе европейских групп исследователей.

В отделении самоотверженно работают высококвалифицированные врачи — детские онкологи и гематологи. Все являются членами Национального общества детских онкологов и гематологов РФ. А также трудится специально подготовленный средний и младший медицинский персонал. Здесь я и работаю врачом — детским онкологом с момента открытия центра.

— А помните первого пациента этого центра?

— Конечно. Вообще все дети запоминаются, лечение и наблюдение — длительный процесс, много общаешься с родителями. Они потом, после выздоровления ребенка, приходят с фотографиями, рассказывают об успехах. Для них врач становится почти членом семьи. А первый наш пациент был мальчик, 2002 года рождения. Он был в тяжелом состоянии, IV стадия герминогенно-клеточной опухоли средостения с метастазами. И его не брали на лечение в федеральные центры — не было мест. Мы взялись. Выходили. Он сейчас в длительной ремиссии, учится в университете.

— И много подобных счастливых историй?

— Знаете, большинство. Медицина развивается, используем современные протоколы лечения. Все это в целом позволяет получить результаты выживаемости на уровне 80%. Но главное — диагностика стала более ранней, а в онкологии, чем раньше выявляется, тем выше шанс на успешное излечение.

— В этой связи вопрос: есть ли какие-либо признаки, которые увидев, родителю лучше отвести ребенка на обследование?

— Обычно выделяют следующие опасные симптомы, на которые нужно обратить внимание. Прежде всего, это постоянная бледность ребенка, его склонность к кровотечениям, наблюдаемые боли в костях. Другой тревожный звонок — обнаружение опухолевидных образований. Самое подозрительное, если они появляются и существуют безболезненно — без лихорадки или признаков инфекции. Также поводом для обращения к врачу должны быть неожиданная потеря веса или лихорадка, длительный кашель или затруднительное дыхание, потливость ночью. Иногда роль индикатора выполняет изменение глаз — белый зрачок, появившееся косоглазие, потеря зрения, изменение кожи вокруг глаз. Увеличение живота в объеме, наличие опухолевидного образования, головная боль, особенно тяжелая, длительная рвота (особенно ухудшающаяся с течением времени), боли в конечностях и костях, опухолевидные образования конечностей без признаков травмы или инфекции — это все тоже повод лишний раз провериться. Еще раз повторю, что в случае с онкологией, чем раньше она обнаруживается, тем больший арсенал методов лечения (и более щадящих) применим и выше шанс ремиссии.

— Как организован детский онкогематологический центр?

— Он включает в себя отделение реанимации; отделение компьютерной томографии; клинико-диагностическую лабораторию и отделение гематологии, онкологии и химиотерапии.

В случае, если необходима лучевая терапия или оперативное вмешательство хирурга-онколога, они проводятся на базе онкологического диспансера, или мы направляем пациента в федеральные центры: Национальный медицинский исследовательский центр детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева, Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им. Н.Н. Блохина. Вообще, мы очень тесно с ними сотрудничаем — это ведущие медицинские организации в нашей сфере. Сложилась и такая практика, что каждый диагноз злокачественного новообразования обязательно подтверждается в НМИЦ ДГОИ им. Д.Рогачева г.Москва — так называемый двойной референс. Если говорить об организации лечения, в нашем отделении гематологии, онкологии и химиотерапии развернуты 34 койки, из них 22 койки — круглосуточный стационар. У нас 19 боксированных палат. Все боксы, в которых находятся дети, получающие химиотерапию, оснащены специальной системой вентиляции и современной аппаратурой. С июня 2015 года пациенты получают лечение также в дневном стационаре.

— Такой вопрос: это ведь дети, наверно, им тяжело разлучаться с родителями на период лечения?

— Как раз у нас предусмотрено, что на период лечения с ребенком находится его мама.

— Поговорим о статистике. Какая динамика с детской онкологией наблюдается в регионе?

— Статистика ровная. Бывает год, когда выявляется больше случаев, бывает, когда меньше. Но, в принципе, цифры стабильные и держатся на одном уровне. Картина сопоставима и с другими регионами страны.

— Юго-запад области на этом фоне выделяется?

— Нет. Эти районы не выше по показателям заболеваемости, если только по раку щитовидной железы немного больше.

— А какая форма онкологии чаще всего выявляется у маленьких пациентов?

— Острый лимфобластный лейкоз. Это, к сожалению, общемировая практика, и мы тут не исключение. Это такое злокачественное заболевание системы кроветворения, при котором происходит неконтролируемое деление незрелых лимфобластов. Поражается костный мозг, и далее опухолевые клетки распростаняются по всему организму — поражаются кости, кровь, и другие органы.

— Понятно, что за восемь лет функционирования центра он обзавелся друзьями...

— Да, прежде всего хочу назвать два благотворительных фонда — «Ванечка» и «Добрый журавлик». Их создатели и активисты — родители, сами столкнувшиеся с этой болезнью у детей. Они не понаслышке знают, через что проходит маленький пациент, сколько ему нужно мужества и душевных сил, чтобы выдерживать часто очень болезненную терапию. Знают, и какие психические переживания испытывают родители, как им тяжело, хочется выговориться, найти ответы на вопросы. Эти организации — наши постоянные и верные друзья. Они для детей делают праздники, помогают, если необходим срочно какой-то препарат, который может долго идти, придумывают, как отвлечь детей от грустных мыслей.

Например, у нас есть «коробка храбрости», в ней разные подарки, игрушки. И ребенок, зная, что после болезненных манипуляций, он что-нибудь понравившееся возьмет из нее, уже куда спокойней переносит процедуру.

— Насколько психологически сложно работать в вашей сфере?

— Лечение ребенка с опухолью или тяжелым гематологическим заболеванием — занятие не для малодушных. С одной стороны, ты спасаешь жизнь ребенка, но для этого ты подвергаешь его воздействию цитотоксических химиопрепаратов, инвазивных хирургических процедур и радиационным облучением... А это, в свою очередь, создает высокий риск развития серьезных инфекционных осложнений, нейропсихических расстройств. Тяжело психологически, когда понимаешь, какие испытания приходится стойко переносить ребенку. Но и огромное счастье испытываешь, когда говоришь родителям, что лечение дало результат.

— Расскажите, как выбрали именно эту специальность.

— Я окончила Смоленскую государственную медицинскую академию в 2006 году с отличием по специальности «педиатрия». Всегда хотела заниматься именно лечением детей. Да и сомнений идти в медицину не было — у нас это семейное: и дедушка, и дядя, и двоюродная сестра — врачи. А почему выбрала детскую онкологию? Всегда шла туда, где тяжелее, вначале думала пойти в кардиохирургию, но вышло, что оказалась на онкологическом фронте.

Интернатуру проходила по педиатрии уже в Брянской областной детской больнице. После этого в 2007 году прошла профессиональную переподготовку по детской онкологии на базе Российского государственного медицинского университета им. Пирогова. Трудилась врачом-педиатром в приемном покое брянской детской больницы. Параллельно занималась наукой. У меня степень кандидата медицинских наук. С 2007 по 2011 годы занималась сбором статистических данных и обработкой информации по злокачественным новообразованиям у детей нашей области. Защищалась в федеральном научно-клиническом центре детской гематологии, онкологии и иммунологии в Москве. Да и сейчас научная составляющая занимает немалую долю времени: принимаю участие в съездах детских онкологов, гематологов, участвовала в разработке клинико-статистических групп по детской онкологии. В мировой практике и у нас сейчас появляется много нового и эффективного, зачастую новые протоколы лечения злокачественных новообразований у детей, вводимые в практику в нашем регионе в последние годы, показывают свою эффективность. Например, наш центр участвует в многоцентровых кооперативных исследованиях по диагностике и лечению острого лимфобластного лейкоза (ALL-MB-2015), острого миелобластного лейкоза (OML-MRD-2018), опухолей ЦНС (HIT-MED-2017).

Главная цель — здоровая и полноценная жизнь наших маленьких пациентов. Может быть, не всех можно спасти, но стремиться и делать все для этого — наша прямая обязанность.